|
А можно мне ответить этим Венком Сонетов?
Впервые прочел эти стихи в 1978 году в каком-то толстом журнале, и до сих пор лучшего ответа на Ваш вопрос пока не нашел:
Венок Сонетов. Леонид Чашечников
Дары Памяти
1
Лежу в траве. А в небе облака
Плывут, плывут, у горизонта тая.
Не так ли уплывали вдаль века,
Легендами и былью обрастая?
Не так ли, лежа в мураве густой,
Мечтал когда-то пращур диковатый
И созревал в душе его лохматой
Из древних слов поэзии настой.
И он хмелел от сочетанья слов:
Страна, Россия, женщина, любовь,
Он изнывал от мысли окаянной,
За словом слово, за строкой строка?
А в небе также плыли облака,
Поэзией и солнцем осиянны.
2
Поэзией и солнцем осиянны
Цветы и тернии, добро и зло
И женщины, что так не постоянны,
Но женщине в поэзии везло ?
На оды величальные, на стансы,
Ревнивые мужья и женихи
Страдали от притворного жеманства
И скрещивали шпаги и стихи.
О, женщина! Язычница любви ?
То жар по крови, то душа в крови ?
Причудливая, грешная, святая,
Неправая, ты все-таки права.
Не потому ли нежные слова
Черемухою белой зацветают?
3
Черемухою белой зацветают
И обретают истину слова ?
Неоспорима истина простая:
Любовь бессмертна. Женщина права.
Права она, когда рожает в муках,
Извечно продолжая род людской,
Мудра она, когда, качая внуков,
Испытывает сладостный покой.
Усталость увядающего сада,
Раздумье накануне листопада?
Она еще прекрасная пока!
Пускай покрылся изморосью волос
И потускнел когда-то дивный голос,
И взор туманит тихая тоска.
4
И взор туманит тихая тоска
Старушки, в одиночестве скорбящей,
Чья с жизнью связь не толще волоска ?
Она не в прошлом и не в настоящем.
Судьбе сопротивляться не вольна,
Иссохла, словно стебель чернобыла.
Трех сыновей отобрала война,
А про нее, видать, и смерть забыла.
Трех сыновей. А дочь всего одна.
Красивая и статная она.
И в тридцать лет цветет, не отцветая.
Но дочь вдали. У дочери дела.
А мать жива, да словно умерла.
Знать, от того, что ласки не хватает.
5
Знать от того, что ласки не хватает,
Душа у нас черствеет день за днем.
И тает чувство, словно дымка, тает
И мы живем уже былым огнем.
И вырождается любовь в привычку,
И хуже ссоры равнодушный мир,
Становится и серым, и обычным
Боготворимый некогда кумир.
И ничего нельзя переиначить ?
Живем, как будто бы без горя плачем,
Без радости танцуем и поем.
Все реже плечи обнимают руки,
Все чаще встречи горше, чем разлуки,
Ночами ? одиночество вдвоем.
6
Ночами ? одиночество вдвоем,
Подушка, орошенная слезами.
Окна лимонно-желтый окоём
Навязчиво торчит перед глазами,
Стучат часы на столике ? тик-так?
Храпящий муж раскинулся устало,
Луна блестит, как стершийся пятак,
А как когда-то при луне мечталось!
О, если б прошлое сейчас украсть,
В траве некошеной шальную страсть:
Уста в уста, всю ночь напропалую!
Но равнодушна, как стена, спина
И ночь до бесконечности длинна,
И тишина звучит как аллилуйя.
7
И тишина звучит как аллилуйя,
Когда ночами мучишься один,
С тоской припоминая жизнь былую ?
От первых поцелуев до седин,
Припоминаешь небыли и были,
Людскую добродетель и порок,
Тех женщин, что тебя не впрок любили
И тех, которых сам любил не впрок.
Блажен, кто жизнь свою прожил достойно,
Несчастен, если совесть неспокойна
За то, что ласки крал и брал взаём,
За то, что сердце разрывал на части.
Мы цену человеческому счастью
Порою слишком поздно познаем.
8
Порою слишком поздно познаем
Мы горечь легкомысленных ошибок,
Когда беспечно душу отдаем
За мишуру кокетства и улыбок.
Чужую душу тешим, не любя,
Тоску за нежными словами пряча
И убеждаем каждый раз себя,
Что невозможно поступить иначе.
Я не виню других ? себя виню,
И, вопреки ханжам, в друзьях ценю
Мужской заквас и хватку удалую.
Но женщину напрасно не порочь,
Когда уходит. И не превозмочь
Навязчивую горечь поцелуя.
9
Навязчивую горечь поцелуя
Я часто ощущал в тревожном сне.
Я звал: ?Вернись! Тропинку устелю я
Черемуховым цветом по весне!?
Не ты тот зов услышала. Другая
Пришла ко мне, за что-то полюбя,
А я и ненавижу и ругаю,
А я люблю по прежнему ? тебя.
Мечусь ночами в оголтелом страхе ?
Неуж ещё одна любовь на плахе,
Неужто зло погубит доброту?
Когда же я тобой переболею,
Переборю себя, преодолею,
Чтобы найти Единственную ? Ту.
10
Чтобы найти Единственную, ту,
Мы часто колесим и куролесим,
Влеченье принимая за мечту.
Нам трезвый мир обыденности тесен.
Но ночь проходит. И когда рассвет
Высвечивает все, что ночью было,
Так хочется забыть весь этот бред
И совесть, словно руки, вымыть с мылом.
Я часто рисковал и ошибался,
Я падал и до крови ушибался,
Я хитрость принимал за доброту.
Карабкался наверх, срывался с кручи..
Болят ушибы. Потому и учат ?
Не путай с пустоцветом красоту.
11
Не путай с пустоцветом красоту,
Осу с пчелой, смотри, не перепутай!
Когда весна, когда ты сам в цвету,
Легко всю жизнь перечеркнуть минутой.
А, в общем-то, конечно, ерунда ?
Влеченье сердца сдерживать рассудком.
Любовь ? звезда. Падучая звезда.
Пока горит ? светло. Сгорает ? жутко.
Зачем мечусь напрасно до сих пор,
И сам с собой веду бесплодный спор.
Люби, покуда сердце не остыло!
Пусть многого себе я не прощу,
Но я любовь свою не отпущу,
Иначе жизнь покажется постылой.
12
Иначе жизнь покажется постылой,
Коль не внимать кипению крови.
Скажи, какая женщина простила
Того, кто отказался от любви?
И кто из нас к соблазну не причастен ?
Проверить непорочность божества.
И, если честно, не бывает счастья
Без яростного плоти торжества.
Любовь грешна. Без ханжества замечу ?
Я не вязал узлов при каждой встрече,
Не верю в прочность всяческих узлов.
Ханжа в любви достоин лишь презренья.
Пусть я сгорел, но звездное горенье
Я испытал, мне в жизни повезло.
13
Я испытал, мне в жизни повезло,
И жар любви, и радость вдохновенья,
А все, что поддавалось на излом,
Пошло на слом и предано забвенью.
Но странно ? даже малая беда
Не миновала для меня бесследно,
Не потому ли я грущу тогда,
Когда живется тихо и безбедно?
Любимая! Прошу, на всякий случай,
Прости меня и ревностью не мучай,
Не говори обидных, резких слов!
Издревле в этом мире ходят рядом
Измена и любовь, тоска и радость,
Цветы и тернии, добро и зло.
14
Цветы и тернии, добро и зло
Переплелись в моем венке сонетов.
Где правил сам, а где меня несло
Под ветром вдохновенья по сюжету.
Снимаю парус. Впереди причал.
И говорю: ?Любовь моя, спасибо!
Ты терпелива. Я не замечал,
Как иногда бросал тебя на глыбы.?
У всякого начала есть конец.
Нет у венка? На то он и венец ?
Ликуй, поэт, еще хватило пыла,
Хватило голоса, а может, слов
Пропеть свою сонату про любовь.
И чувство новое мне душу осветило.
15
Лежу в траве, а в небе облака
Черемухою белой зацветают.
И взор туманит тихая тоска
Знать, от того. что ласки не хватает.
Ночами ? одиночество вдвоем,
И тишина звучит как аллилуйя.
Порою слишком поздно познаем
Навязчивую горечь поцелуя.
Чтобы найти единственную ? ту,
Не путай с пустоцветом красоту,
Иначе жизнь покажется постылой.
Я испытал, мне в жизни повезло ?
Цветы и тернии, добро и зло,
И чувство новое мне душу осветило.
Чашечников Леонид Николаевич
(1933-1999)
Леонид Николаевич Чашечников родился в 1933 году в Седельниковском районе Омской области. После окончания Тарского культпросветучилища работал в сельских клубах Тарского, Колосовского и родного ему Седельниковского районов, в тарской районной газете, где и опубликовал первые стихи. В Омске работал на заводе имени Баранова, в многотиражной газете ?Сельский строитель?. Омичам оставил нестареющую песню: ?Я люблю этот город, мой город зеленый у могучей реки Иртыша?.
Как профессиональный поэт расправил крылья над Нижней Волгой, в Астрахани, куда переехал по семейным обстоятельствам. В родную Сибирь присылал письма друзьям и стихи в областные периодические издания.
Уже на пятом десятке Чашечников окончил Высшие литературные курсы при Литинституте имени А.М. Горького.
Более семнадцати лет отдал журналистике, работал в газетах ?Советская Россия?, ?Сельская жизнь?.
Автор изданных в разные годы десяти книг, среди которых ?Время жатвы?, ?Лебедь-песня?, ?Я вновь про это? и других. Незадолго до кончины Леониду Чашечникову удалось осуществить главную мечту своей творческой жизни. С помощью спонсоров выпустил в столичном издательстве свою самую солидную книгу ? ?Русская Голгофа?, в которую вошло двести пятьдесят стихотворений и две поэмы, полные тревог за Россию и надежд на ее возрождение.
Член Союза писателей России.
Умер в 1999 году в подмосковной деревне Семенково.
|
сайт, посвященный творчеству Олега Митяева
